Страницы истории: 70 лет со дня полного снятия блокады Ленинграда

27 января отмечается юбилейная дата в истории Великой победы. 70 лет назад была окончательно прорвана блокада Ленинграда, в которой советские войска и население города на протяжении долгих месяцев проявляли невероятную стойкость. Среди тех, кто принимал участие в боевых действиях в Ленинграде, были и ярославцы. Один из них, Леонид Николаевич Долинкин, рассказал о том, как воевал на Ленинградском фронте в те дни.

Пожалели, что забрались на верхние полки в вагоне

Летом 42-го я закончил 10-й класс школы № 32 на Перекопе. К осени большинство ребят из нашего класса призвали в армию. Уже и погибшие были, и раненые. Мы с Володей Шиловым были помоложе. Нам предложили отправиться в Ташкент в военно-метеорологический институт. Володя поехал, а я написал заявление с просьбой направить меня на фронт. Дома мне, конечно, кое-что сказали!

Под новый год я получил повестку – явиться на призывной пункт в Дом культуры паровозоремонтного завода (сейчас – электровозоремонтный). Там нас оставили ночевать. Спали на полу. Утром построили и повели на Московский вокзал. На путях стоял эшелон товарных, маленьких таких вагонов. Нас, шестерых вновь прибывших, разместили туда, где были места, на верхние полки. Поезд тронулся. Проехали Всполье. Значит, на Рыбинск едем, на север. Но куда именно?

Приехали в Рыбинск, где на вокзале нас покормили, прямо в котелки что-то положили съестное, и поехали дальше на север. По дороге поезд наш несколько раз фашистские самолеты и бомбили, и обстреливали из пулеметов. Вот тут мы пожалели, что забрались на верхние полки. На фашистских истребителях пулеметы крупнокалиберные, а им пробить крышу товарного вагона труда не составит. В нашем вагоне обошлось без потерь. В других - были.

Сколько дней ехали, осталось загадкой. Часов ни у кого нет, только и делаешь, что спишь и днем, и ночью. Мы больше гадали, куда везут. Нас иногда кормили. Но у нас с собой кое-что из провизии было. Знали же, что на фронт идем. Грызли домашние сухари.

Ехали долго и настолько медленно, что даже стука колес не было слышно. И вот однажды ночью поезд остановился - приехали. Команда: «Вылезать и строиться. Идти к паровозу». Оказалось - это поселок Кобона. Мы еще не знали, что нас ждет дорога в осажденный Ленинград.

Пешком по «Дороге жизни»*

Дали нам рыбину соленую поесть. Захотелось пить. На всех колодцах надписи: «Воду не пить. Отравлена». Почему не откачивали воду, не понятно! Пошли искать в кустарниках, в болоте. Нашли место, где поменьше букарашек плавает. Шапкой подцепляли воды и через шапку пили. Потом сами искали себе ночлег. Нашли какой-то дом, улеглись на пол и заснули.

Было уже темно, когда нас разбудили, построили колонной и повели по льду Ладожского озера. Шли очень долго и тяжело. Как только сядешь, сразу отключаешься, нет сил. Но сзади цепь сержантов и офицеров, тебя сразу «Вставай! Иди!». Наконец, когда засверкало солнце, мы подошли к западному берегу Ладожского. Там маяк (в Осиновце) стоял.

(За темное время суток Леня Долинкин и другие мальчишки прошли по льду эти 35 км Дороги жизни! Вдумайтесь в эти цифры. В темноте, по морозу, полуголодные они шли без отдыха более 12 часов!)

*«Дорога жизни», - транспортная магистраль через Ладожское озеро, ставшая ключевым фактором обороны Ленинграда в условиях почти 900-дневной блокады. Было два ее варианта. Первый, самый короткий, от поселка Осиновец на западном берегу Ладожского озера до деревеньки Кобона на восточном берегу при удаленности от немецких позиций в 10-12 км. Протяженность маршрута - примерно 35 км. Второй маршрут севернее, более удаленный от линии фронта, но и значительно протяженнее – 125 км).

Ладошка жидкого мыла – и в строй

У маяка мы рухнули на снег и спать. Но нас снова подняли, разместили в дачном поезде и повезли в Ленинград. Поезд был действительно дачный. В Ярославле мы таких не видели. Залезали, кто куда хотел. В вагонах были полочки с сеточками. Некоторые даже в сеточки залезли, о чем пожалели, когда поезд дернулся. Они из сеточек - кубарем на пол.

Едем, а вокруг!… С одной стороны что-то горит, с другой – снаряды рвутся. На каждой станции из вагонов выгружались по два или по три человека и уходили с сержантами. Дошла очередь до нас. Высадили, построили и повели. И опять вокруг - дома горят, снаряды рвутся…

Пришли в казарму. С утра нас переписали и повели в баню обмундировываться. Тут только мы выяснили, что за день. Точную дату не помню. Где-то начало января 1943 года. Но баня - это …Холодина собачья. Подходишь к парилке, старшина из ведра ладошку жидкого мыла на плешь хлопает, беги смывать. А воды мало, чуть тепленькая, все матерятся, мол, давай скорей вылетай.

Выдали форму, которой пришлось меняться из-за размеров, и ботинки с обмотками, но закручивать не научили. Обмотались кое-как, построились и пошли. Обмотки раскручивались и за спиной оказывались. Следующий на них наступал, тот падал вперед, толкая впереди идущего, все «весело» выясняли отношения чуть не в драчку.

Первый бой

Привели нас на батарею 85-миллиметровых зенитных орудий. А там «старые» солдаты построены и нам дают наказ – воевать здесь. Сами они должны были идти, как я потом догадался, на прорыв блокады. Они уже имели опыт военный, а мы, шкетики, только появились.

И тут оказалось, что снаряд к этому зенитному орудию весит 16 кило, да еще смазан маслом. Удержать трудно, а надо сначала поднять, что тоже умения требует. Как раз начался налет немецкой авиации. Надо открывать огонь, а у нас не получается подавать снаряды. Сержанты матерятся на чем свет. Хоть и стрельнули по фашистам несколько снарядов, переданных мною к орудию, но получалось у меня плохо. Я был маленький и худенький. Можно сказать, дохленький.

Выгребная яма

Меня решили перебросить на другое дело. Так мое образование было можно считать высшим (все-таки 10 классов!), то командир задумал сделать из меня писаря. Но я сделал все, чтобы остаться на батарее. Все же через несколько дней вызывают: «Собирайся с вещами». Доставили нас в штаб полка, поместили в землянке и стали учить на радистов. К этому времени проводная связь показала себя очень ненадежной в боевых условиях, поэтому стали переходить на радиостанции. Вот нас и бросили на радиосвязь.

Занятия шли с утра до вечера. Занимались морзянкой, изучали радиодело, настраивали, радиостанции, отрабатывали связь. По окончании подготовки сдавали на 2-ой класс радиста. Меня оставили на радиостанции командира полка и присвоили звание сержанта.

Дежурили в отдельной землянке, практически круглосуточно. Требования были суровые. Пропустишь вызов, такое поддавали! Помню, летом шел бой, я пропустил передачу команды. В наказание мне определили – вычистить туалет. Это сейчас так называют, а тогда – выгребная яма, которой пользовались мы вчетвером. Вонь такая… Запомнил на всю жизнь.

Праздновать прорыв блокады было некогда

На радиостанции командира полка я пробыл почти год. В конце 43-го нас направили в Ленинград. Разместили в здании какой-то школы. Там проводили новые занятия по радиоделу. В этой же школе учили и на командиров орудия. Это были канадские 40-миллиметровые зенитные орудия, в отличие от наших, 37-миллиметровых. Доставлялись из Канады морским путем через Архангельск. Мне захотелось стать командиром орудия. Изучал и радиодело, и орудия. Но меня оставили радистом при командире полка.

Когда в январе 44-го начался прорыв блокады, мы стояли на охране аэродромов и переправ. 27 января блокаду окончательно прорвали, в Ленинграде был салют из 324 орудий. Мы смотрели его с берега Невы. Запоминающееся зрелище… Но нам было не до празднования - начали наступление на Нарву.