2019-03-15T15:29:46+03:00

«Юнона» на авось

Как сегодня живут участники большого советского фермерского проекта
Элина ТИТОВА
Поделиться:
Комментарии: comments1
Благодаря переславскому куратору "Юноны" Надежде Королевой и Минсельхозу удалось построить для участников проекта роскошные для 1990-х годов коттеджиБлагодаря переславскому куратору "Юноны" Надежде Королевой и Минсельхозу удалось построить для участников проекта роскошные для 1990-х годов коттеджи
Изменить размер текста:

В самом начале 1990-х годов Переславский район Ярославской области стал настоящим центром развития фермерства, даже своего рода испытательным полигоном для внедрения этой формы хозяйствования на земле: там почти одномоментно высадился «десант» из сорока начинающих крестьян новой формации. По сути, в голом поле, не имея в активе почти ничего, кроме рабочих рук. Сегодня от того необычного призыва осталось всего полтора десятка фермерских семей.

В чистом поле

Это был амбициозный проект конца эпохи СССР. По советско-голландскому межгосударственному соглашению под Переславлем-Залесским предполагалось организовать 40 фермерских хозяйств и столько же – под Сергиевом-Посадом в Подмосковье. Создаваемые фермы должны были иметь всю необходимую инфраструктуру, в том числе для хранения, переработки и сбыта продукции. Голландские специалисты намеревались обучать российских коллег тонкостям технологических процессов, консультировать и поставлять им оборудование, семена и скот. Половине хозяйств надлежало заниматься растениеводством, половине – животноводством, кооперируясь между собой.

На брошенный клич откликнулось множество россиян до 40 лет из разных регионов. Из этих энтузиастов для переславской части проекта под названием «Юнона» сначала отобрали двадцать человек, а примерно через год – еще столько же. Первый набор даже успел съездить в Нидерланды и пожить на тамошних фермах, наблюдая за отлично отлаженным сельхозпроизводством. Второй части новобранцев голландскую командировку уже не оплатили, и они три месяца набирались знаний в опытно-производственном хозяйстве под Ярославлем.

Однако это был уже «звоночек»: вскоре после судьбоносных событий 1991 года с финансированием проекта возникли проблемы, голландская фирма, счета которой не оплатили, соглашение расторгла. А люди, приехавшие в чистое поле на границе с Владимирской областью, оказались не просто «поближе к природе», а с ней в прямом смысле слились.

- Люди в землянках жили, на старых разваленных фермах, в строительных вагончиках, - рассказывает «призывник» второй волны 67-летний Александр Горшков. – Кто-то купил старый домик в деревне или снимал угол. Одна семья москвичей разбила в поле большую солдатскую палатку. Там стояла корова, горел костер и находилась еще одна палатка – маленькая, в которой хозяева жили сами с маленькими детьми.

Так люди перебивались года два, а кто и дольше, в ожидании, когда власти сдержат хоть толику своих обещаний. Кто-то умудрялся при этом уже пахать землю и растить урожай. Некоторые нанимались на работу в ближайшие и живые тогда еще совхозы.

- С нами сначала работали, конечно, - продолжает фермер Горшков. – Сделали для каждого подсобного хозяйства проектно-сметную документацию. Спроектировали хорошие жилые дома, гаражи, овощехранилища, сенохранилища, теплицы, дороги, электроснабжение, водоснабжение – в общем, все, что нужно. Целый НИИ на нас работал.

Александр Горшков и Александр Дойников сейчас на пенсии. Дойников, чтобы выжить, на своем тракторе чистит снег

Александр Горшков и Александр Дойников сейчас на пенсии. Дойников, чтобы выжить, на своем тракторе чистит снег

На ногах по 18 часов

Все осталось на бумаге. Только благодаря переславскому куратору «Юноны» Надежде Королевой да упрямству самих фермеров, не раз ездивших в Минсельхоз, в 1993 - 1994 годах для участников проекта было построено 36 (четыре семьи к тому времени уже отсеялись) одинаковых быстровозводимых жилых домов, которые казались невероятной роскошью: пятикомнатные, с индивидуальными отопительными котлами и всеми потенциальными удобствами. Потенциальными – потому что электричества и воды многие дождались лишь спустя несколько лет.

Ну а дальнейшее обустройство происходило уже на кредиты и личные сбережения. Выкручивались кто как мог. И все равно азарта и надежды на лучшее у всех было столько, что в землю, можно сказать, вгрызались, работали на износ. Пахали, сеяли, растили живность.

- По 18 часов в сутки работали, - вспоминает супруга фермера Горшкова - Наталья Федоровна. – У нас было до 30 голов КРС – дойные коровы, быки, телки, телята. Плюс четыре десятка свиней, сотня кур, гуси. Да еще 15 гектаров картошки сажали. Сами доили, сами перерабатывали, сами же продавали. В чем и проблема. У соседей-фермеров семья большая, один пасет, другой доит, третий обихаживает, четвертый сметану и творог делает, пятый продает. А мы вдвоем: и дояры, и скотники, и бухгалтеры, и продавцы – все на свете. У нас не было ни выходных, ни праздников. Я за все время фермерства ни разу в отпуск не ездила.

Пробовали Горшковы нанимать работников, да потом от этой идеи отказались: много было пьющих и живших по формуле «кот из дома – мыши в пляс». Стоило хозяевам отлучиться, тащили из хозяйства запчасти, комбикорм, однажды летом даже трактор угнали. Уверяли, что животные накормлены, а они кричали, голодные. Только после того, как уволили всех помощников, поняли, почему коровы боялись подходить к загону: нашли палку, утыканную гвоздями, что-то вроде булавы. Таким орудием работники, оказывается, воспитывали буренок…

Впрочем, сейчас даже при всем желании работников найти нелегко – в дефиците они. Как и вообще сельское население.

- Я до тысячи тонн картошки выращивал, - рассказывает Александр Дойников, проходивший фермерские университеты в Голландии. – Раньше, бывало, поедешь по деревням – человек 20 – 40 на уборку привезешь. А сейчас и нанять некого – в деревнях людей нет вообще, одни старики остались. Молодежь разъехалась по городам, а та, что есть, большого рвения к работе на земле не проявляет.

Дорогу сделали недавно

Но самая большая головоломка – продать то, что выросло, собрано, надоено и превращено в сметану или творог.

- Мы растениеводством сначала занимались, - вспоминает Владимир Ханаев. – Ячмень, пшеница, прочее… В Берендееве был хлебоприемный пункт, туда сдавали. Потом все развалилось. Пришлось возить зерно в Александров, за сто с лишним километров. Три года ездили, пока нам не заявили: договор с вами заключать больше не будем, нас своим зерном завалили. Перешли на сено, заключали договоры с конезаводами из Подмосковья – они сами к нам приезжали за прессованными рулонами. Но потом и им сено не нужно стало. В итоге свернули все до личного подсобного хозяйства.

Супруги Горшковы благодаря своей предыдущей работе на переславском градообразующем предприятии имели постоянную клиентуру в райцентре, особенно в голодные годы, но до города из глуши еще добраться надо было.

- От нашей деревни Киучер до ближайшего автобуса – пять километров, - рассказывают они. - В рюкзак кладешь 20 кг молока, сметаны, творога и тащишься по сугробам, на карачках ползешь. Два раза в неделю ходили. Дорог не было никаких, подъехать к некоторым хозяйствам было невозможно ни летом, ни зимой, ни осенью. За хлебом ездили в ближайшее село в два трактора: один застрянет - вторым вытащим. Лишь совсем недавно, при последнем губернаторе, в нашей деревне сделали нормальную грунтовую дорогу – так мы счастливы до невозможности. И чистить зимой стали нормально. Только мы уже больные все.

Игорь Золотавин держит коз, но спрос на козье молоко, оказывается, невелик, поэтому возил его в Подмосковье.

- Еще два года назад я возил молоко на рынок в Реутово, - говорит фермер. – Но у нас закрыли ветлабораторию, приходилось ездить в Петровское. Это до города 35 километров да туда 30 – только в один конец. Сдаешь пробы, платишь деньги, через неделю приезжаешь за результатами. Потом – в ветлабораторию за разрешением на вывоз за пределы своего региона. Там свои анализы, опять заплати. В общем, поездил я год. Вроде и молоко там хорошо шло, но это невозможно, практически никакой прибыли нет, все уходит на дороги и анализы. Да и ездить каждый день нереально, потому что тогда работать некогда будет, я ведь один. А моя торговля через день рынку невыгодна, место пустует. Нанимать же продавца и платить ему минимум 1200 рублей в день – это уже выйти в минус...

Большинство юноновцев уже пенсионеры. Многие сократили свои фермы до размеров личных подсобных хозяйств, некоторые забросили все вообще. Почти все – больные. Владимир Ханаев перенес коронарное шунтирование, Александр Горшков – четыре операции на кишечнике. У некоторых распались семьи – жены не выдерживали и уезжали вместе с детьми. Ко всему прочему выяснилось, что годы, когда фермеры «вкалывали как проклятые» (все девяностые прошлого века), им не включили в пенсионный стаж. У всех в среднем вылетело из трудовой биографии по десятилетию. И начислили им по шесть - семь тысяч рублей. Сейчас, со всеми прибавками, их пенсии подросли до девяти – десяти тысяч. Чтобы подзаработать, Наталья Горшкова устроилась в больницу санитаркой. Александр Дойников ездит на своем тракторе в Переславль чистить от снега дороги… «Мы не стали богаче – только горбаче», - невесело шутят участники грандиозного проекта.

Работавшие с малолетства с родителями и насмотревшиеся на финансовые результаты этого труда, дети переславских фермеров в основном разбежались по городам. Бывший куратор проекта Надежда Королева говорит о нем с болью. Точнее, просто отказывается говорить…

Кстати

Более «долгоиграющие» и стабильно работающие хозяйства в «Юноне» тоже, конечно, есть. Например, Николай Волощук, по личным причинам переехавший в Ивановскую область, ныне руководит там крупнейшим растениеводческим хозяйством: выращивает картошку, овощи, рассаду, саженцы декоративных и плодовых культур. Его ферму однажды посетил даже предыдущий ивановский губернатор Павел Коньков.

Валерий и Светлана Царевы из деревни Нестерово под Переславлем – уже второе фермерское поколение. У них тридцать голов дойного стада. И хотя их дети живут в Москве, они активные участники семейного бизнеса и помогают в реализации продукции. Правда, увеличивать масштабы производства Царевы не планируют – говорят, силы уже не те, да и в огромные кредиты влезать не хочется. К тому же реальной проблемой стал дефицит на селе квалифицированных работников, которых можно трудоустроить на сельхозпредприятие.

Комментарий специалиста

Василий Егоров, председатель Ярославского союза крестьянских хозяйств и сельских предпринимателей:

- В этом федеральном проекте участвовали люди, прошедшие обучение, в том числе в Голландии. Многие из них были уроженцами сельской местности, то есть обладали нужными компетенциями для работы на земле. Людей отобрали, пригласили, проект был масштабный. Но после известных событий финансирование было, по сути, прекращено. Позже Минсельхоз, благодаря упорству переславских кураторов проекта, выделил средства на строительство фермерских домов. Но действовали уже рыночные законы. Кто-то смог справиться с трудностями, кто-то нет. Те, кто сумел наладить сбыт своей продукции, тот выжил и продолжает работать. К сожалению, молокоприемных пунктов на территории почти не осталось. Если же фермерам самим заниматься переработкой, то все упирается опять же в излишнюю зарегулированность этих процессов и недостаток средств. Например, помещение, где производится переработка молока, сертифицировано, но надо еще сертифицировать и получаемый продукт. Для чего нужно строить подсобные помещения с пятью умывальниками и т. д. и т. п. Катастрофически не хватает на территориях и убойных пунктов. Такой пункт одному фермеру не построить, да и нецелесообразно это делать при небольших объемах. Однако на уровне региона «Юноной» старались заниматься всегда. Когда начала работать программа по грантовой поддержке фермерских хозяйств, нам удалось включить ряд фермеров в эти программы.

Только цифры

1,1 тысячи фермерских хозяйств Ярославской области находятся на учете в налоговой службе

300 -400 – из них реально действующих, по мнению Василия Егорова

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также