«Человечество не прошло эту проверку»: интервью с медиком из «красной» зоны

"Мне кажется, профессия врача - это и есть самопожертвование"

Фото: Артем КИЛЬКИН. Перейти в Фотобанк КП

Ординатор Александр, врач анестезиолог и реаниматолог, почти полгода проработал медбратом в «красной» зоне тутаевской больницы. Он рассказал корреспонденту КП-Ярославль о том, как «красная» зона устроена изнутри, из чего состоял рабочий день и как вирус отражается на психологии людей.

- Александр, расскажите, пожалуйста, как вы оказались в «красной» зоне?

- «Красная» зона стала тем местом, где я мог помогать людям. В ярославских больницах вакансий уже не осталось и нам, студентам шестого курса, предложили поехать в Тутаев. Там были очень нужны медики и мы вшестером поехали. Несмотря на то, что мы студенты, от нас была реальная помощь, мы работали на 100% и помогали.

- Из чего состоял ваш рабочий день?

- Нужно было приехать к 8 утра в Тутаев. Я вставал в 5:30, в 7:45 мы все уже были в больнице. Надевали защитные костюмы, обрабатывались. К сожалению, у нас не было многоразовых средств защиты в достаточном количестве и часто приходилось использовать обычные одноразовые. Костюмы примерно 70-го размера из материала, похожего на марлю. И не важно, удобно тебе в нем или нет. Наша смена длилась 24 часа, с 8 утра до 8 утра следующего дня. Скидывали по полтора килограмма за смену, так как в костюмах было очень жарко, ни одного открытого участка тела. На глазах специальные очки, которые постоянно запотевали, все как в тумане.

Я работал на приеме пациентов: отвечал на звонки, оформлял людей, занимался их документами. Каждое утро нужно было отчитываться по поводу количества умерших, после этого с 9 утра начинался прием больных: рентген, измерение давления, анализ крови на сахар, уколы для снижения температуры, если это требовалось. Дальше отправляли пациентов в отделение.

Постоянно шел поток машин скорой помощи, чаще всего привозили лежачих. Мы вызывали реанимацию, чтобы их бригада уже направляла человека в нужное отделение. В реанимации было всего шесть лежачих мест, но зачастую их требовалось намного больше.

"Скидывали по полтора килограмма за смену, так как в костюмах было очень жарко". ФОТО: личный архив Александра

В 18 вечера врачи покидали отделение, оставались медсестры, медбратья и два дежурных врача. Именно к вечеру всем больным становилось хуже. Начиналось самое «интересное». Мы бегали по палатам с аппаратами ЭКГ, с устройствами, которые измеряли сахар в крови и сатурацию легких, кололи уколы. Обычно, так продолжалось всю ночь.

- Вы проработали в «красной» зоне полгода. Как в это время вы общались со своими близкими и родными? Не боялись «принести» в дом COVID?

- Родители у меня живут в другом городе. Я запретил им приезжать в Ярославль. Новый год мы встретили нашей «ковидной» компанией, которой и работали все это время. Я старался не контактировать со старшим поколением вообще, а со сверстниками общались как обычно.

- Насколько оправдано рисковать собственной жизнью ради спасения других?

- Мне кажется, профессия врача - это и есть самопожертвование, мы учимся для этого.

- Когда вы работали с людьми, которые были подключены к аппарату ИВЛ, и иногда находились на границе между жизнью и смертью, какие мысли вас посещали?

- Мысли было две. Когда наш 33-летний врач заболел коронавирусом и сам оказался на вентиляции легких, я понял реальную опасность вируса и то, что его может подхватить человек любого возраста. Вот только что твой знакомый работал с тобой рядом, а теперь лежит и не может сам дышать…

- Можно ли привыкнуть к постоянным летальным исходам или это невозможно?

- Привыкали. Уже месяца через три работы привыкли. Сначала в сутки умирал один человек, но потом смертность увеличилась до 6-8 случаев… Сначала было тяжело это осознавать, потом смирились.

- Сейчас часто говорят, что COVID-19 изменил мышление людей, их отношение к жизни. Вы с этим согласны?

- Мне кажется, многие люди до сих пор не верят, что это опасное заболевание. Важно сразу же обратиться за помощью. Потому что сегодня у тебя может быть 10% поражения легких, а завтра - уже 75% и ты в реанимации. Это страшно. Мне не кажется, что пандемия хоть как-то изменила умы и настроения в обществе, потому что относятся к вирусу очень лояльно все. Маски никто не носит, опасений нет. Виноват больше не простой народ, а люди, которые это контролируют и не предпринимают никаких жестких ограничительных мер.

- Зачем, как вы считаете, планете в целом был дан такой смертельно опасный вирус?

- Чтобы задуматься. Но планета не задумалась. Вирусы были всегда, они мутируют с очень высокой скоростью. Люди сами меняют планету и вызывают этим больше факторов для мутации вирусов. Для человечества этот вирус – естественный отбор. В распространении вируса виновато общество, а не сам COVID-19. Планета дала людям еще один шанс задуматься над нашим поведением, над использованием ресурсов. Человечество, как мне кажется, не прошло эту проверку.